укр eng рус est

Publications

Recent news
References
Chambers Europe

“The team was recently visible advising on a number of pharmaceutical cases. Sources agree that the team is “moving in the right direction” and are particularly impressed by its work in the pharmaceutical sector”.

 

Right to misinformation, or idle word

30.10.2012

Source: http://www.apteka.ua/article/164261
Apteka Issue #861 (40) 15.10.2012
Original text available in Russian only

Свобода одного кончается там, где начинается свобода другого

В. Гюго

Очередной информационный «апокалипсис» снова не состоялся: 18 сентября в первом чтении нашим парламентом был принят законопроект № 11013 «О внесении изменений в Уголовный и Уголовно-процессуальный кодексы Украины относительно усиления ответственности за посягательство на честь, достоинство и деловую репутацию человека», уже объявленным наступлением на горло свободе слова. Проект закона сразу вызвал критику со стороны Еврокомиссии и депутатов Европарламента, но главное — консолидированный протест со стороны украинских журналистов: ровно через неделю — утром 25 сентября — стартовала Всеукраинская акция протеста «Защити свое право знать. Скажи нет закону о клевете» против принятия «скандально-регионального» законопроекта, а уже вечером его автор заявил о том, что он отзывает свой проект. Правда, это оказалось непросто: судьбу проголосованного парламентариями в первом чтении законопроекта № 11013 народный депутат В. Журавский единолично уже не определял. Но коллеги его поддержали: еще через неделю — 2 октября 2012 г. — Верховная Рада Украины отменила свое решение об одоб­рении в первом чтении проекта закона № 11013.

Однако, учитывая объективный запрос определенной части общества на запрет «чернухи» в СМИ, «хоронить» идею рекриминализации клеветы рановато: после выборов, возможно, новый состав парламента еще вернется к ее «реанимации». Пока же позволю высказать свое мнение, что как вид «информации» клевета гораздо опаснее, чем реклама лекарств, с которой у нас последовательно борются парламентарии разных партий нескольких созывов Рады. Попытаюсь аргументировать.

Осторожно: Минздрав не предупреждает!

Информация бывает разной, а формы ее выражения (в том числе вербальная) имеют целый ряд средств, позволяющих «играть» с ее содержанием. Наше законодательство не содержит «запретных» слов, но запрещает призывы к экстремизму, пропаганду наркомании, самоубийств, педофилии и т.д.

В продолжение «логики недозволенного» к запрещенным видам информации при желании можно отнести регулярно публикуемые многими СМИ «апокалиптические прогнозы» — информацию о конце света, предсказанном календарем майя, поскольку она может вызвать в обществе панические атаки.

Так, в середине сентября депутат Законодательного собрания Санкт-Петербурга А. Горшечников решил бороться с пропагандой апокалипсиса. В своем депутатском запросе руководству города он просил перестать муссировать в прессе тему предстоящего апокалипсиса: «Специально нагнетаемая СМИ паника может вызвать ухудшение криминогенной обстановки, рост числа самоубийств, наркомании и алкоголизма. Необходимо принять меры по противодействию информационному нагнетанию общественной истерии и рассмотреть вопрос о законодательном ограничении пропаганды конца света». Если даже рассматривать это заявление как шутку, то она содержит изрядную долю логики — опять же: чем реклама лекарств опаснее «рекламы» апокалипсиса?

Однако вернемся к своим проблемам: что же происходило у нас — попытка «запрета на информацию» или попытка защитить нас от некоторых ее видов? С такими разновидностями информации, как оскорбление и клевета, наверное, встречался каждый из нас, а большинство и пострадали — причем, именно ОТ чужих оскорблений и клеветы, а не ЗА свои высказывания, взгляды и убеждения. Поэтому, говоря о простых гражданах, которые якобы могли пострадать за неосторожно сказанное слово, лучше в первую очередь подумать о простых тружениках (неважно, шахты или офиса), жизненная энергия которых уходит на работу и не должна отвлекаться на защиту от свободных (от совести) людей, ради «прикола» распространяющих о них всякую чушь.

И лишь небольшой процент невинно оболганных и опозоренных людей могут себе позволить средства гражданско-правовой защиты: обращение в суд с иском о защите чести и достоинства, несмотря на правовую презумпцию недостоверности негативной информации, распространенной о том или ином лице, на практике связано с тем, что пострадавшее лицо все равно должно доказывать либо недостоверность этой информации, либо то, что она имеет негативный характер (предусмотренная ст. 277 Гражданского кодекса Украины презумпция недостоверности распространенной о лице негативной информации практически нивелируется отсутствием дефиниции «негатива»). Кроме того, реальных санкций за распространение диффамационных (порочащих) сведений у нас не предусмот­рено: все сводится к пресловутому моральному ущербу, «экономику» которого еще надо доказать. Таким образом, униженный и оскорбленный публичной клеветой человек еще должен доказать, «насколько» он «настрадал» (пройти унизительные экспертизы, предоставить информацию обо всех своих диагнозах и т.д.).

Как специалисту в области интеллектуальной собственности мне странно, что Уголовным кодексом (УК) Украины предусмотрена уголовная ответственность за нарушение «интеллектуальных» прав (ст. 176, 177 и 229 УК), а за нарушение основных неимущественных прав — нет.

В то же время преступлениям против жизни и здоровья личности посвящен раздел II УК — сюда входят и статьи, предусматривающие ответственность за убийство, покушение на убийство и нанесение телесных повреждений. Угроза жизни и здоровью человека, доведение человека до самоубийства, мошенничество, клевета, оскорбление чести и достоинства — это преступ­ления одного порядка, которые могут быть совершены против любого человека. И он должен быть защищен вне зависимости от того, какое оружие использует для этого преступник: нож, дубину или «высокие» информационные технологии, прикрываясь при этом свободой слова и пытаясь уйти от наказания.

Поэтому на фоне информационного шума вокруг законопроекта № 11013, стоит задуматься: это откат назад (в советские времена) или шаг вперед?

Страсти по клевете

Напомню, что законопроектом № 11013 «О внесении изменений в Уголовный и Уголовно-процессуальный кодексы Украины относительно усиления ответственности за посягательство на честь, достоинство и деловую репутацию человека» уголовная ответственность за оскорбление и клевету (ст. 145-1 «Клевета» и 145-2 «Оскорбление» УК Украины) не устанавливалась, а возвращалась: Уголовный кодекс УССР, принятый еще в 1960 г., содержал составы преступлений клеветы и оскорбления (ст. 125 и 126 УК УССР). Поэтому рекриминализация ответственности за оскорбление и клевету, предусмотренная законопроектом № 11013, была направлена против нарушения наших конституционных прав — основных неимущественных прав граждан Украины так как в данном случае речь идет о защите государством чести, достоинства и деловой репутации личности, независимо от ее регалий и профессиональной деятельности.

Так, ст. 145-1 УК в редакции проекта № 11013 были предусмотрены разные санкции за клевету в зависимости от масштабов ее распространения: если такие действия повлекли тяжкие последствия, клевета наказывается штрафом в размере 200–500 необлагаемых минимумов доходов граждан или исправительными работами на срок до 1 года, или ограничением свободы до 2 лет.

Это же действие, совершенное путем пуб­личного демонстрирования в произведениях или СМИ или совершенное следователем, прокурором или судьей, наказывается штрафом в размере 500–1500 необлагаемых минимумов доходов граждан или исправительными работами на срок 1–2 года, а также — ограничением свободы на срок 2–5 лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок 1–3 года.

Кроме того, деяние, предусмотренное ч. 2 настоящей статьи, соединенное с обвинением лица в совершении тяжкого или особо тяжкого преступления наказывается ограничением свободы на срок 2–5 лет или лишением свободы на срок до 3 лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок 1–3 года.

Последний абзац звучит достаточно грозно, но дефиниция термина «клевета», предложенная законопроектом, — «умышленное распространение заведомо ложных сведений, порочащих честь и достоинство другого лица или подрывающих его деловую репутацию» — содержит два ключевых критерия, обусловливающих сложность практического применения каких-либо репрессивных мер за клевету: это «заведомая ложность» сведений и «умышленность» их распространения — ведь презумпцию невиновности никто не отменял. Так, если кто-то где-то «услышал звон» о каких-то не особо тяжких нарушениях со стороны того или иного публичного лица (разумеется, это не относится к публичным обвинениям в особо тяжких преступлениях) и поспешил этой сплетней поделиться с общественностью — вряд ли его можно было бы обвинить в умышленном распространении заведомо ложных сведений.

Почем жертвенное инакомыслие?

Сегодня же распространение клеветы — доходный бизнес. Так, в статье «Поле брани» (авторы: С. Мирошниченко, А. Радчук, Ю. Самсонова, А. Юрченко («Власть денег», № 39 (362) от 28.09.2012 г.) отмечается: «Во всеукраинских печатных изданиях расценки за выброс грязной информации стартуют от 5 тыс. дол. США за полосу. А чтобы изрядно очернить имидж конкурента через заказной сюжет-расследование или лично в эфире программы, понадобится от 20 тыс. дол. И это все в так называемое межсезонье. В преддверии выборов цена вопроса возрастает в 1,5–5 раз. Если же речь идет не о разовом размещении, а о полноценной информационной кампании, контракт на комплексное обслуживание обойдется заказчику в сумму 50–70 тыс. дол.».

Но это «к слову» о клевете. Предложенная же проектом № 11013 дефиниция «оскорбление» — «унижение чести и достоинства другого лица, выраженное в неприличной форме» — на сегодня вряд ли была бы актуальна, так как рамки приличий в современном мире не только существенно расширены, но еще и смещены с традиционной оси (например выросло новое поколение, считающее неприличным и унизительным заниматься физическим трудом. Престижной «профессией» для старшеклассниц 1990-х годов согласно соцопросам была валютная проституция). Кроме того, наше законодательство не содержит определения понятия «негативная информация», поэтому граница между оскорб­лением и комплиментом достаточно призрачна и отнюдь не прозрачна. И разделить эти два понятия сегодня зачастую можно лишь с помощью лингвистических экспертиз. Но даже если факт оскорбления будет доказан — такое деяние наказывается штрафом в размере до 500 необлагаемых минимумов доходов граждан или исправительными работами на срок до 6 мес. Так что сажать за это бы не стали, а символический штраф многие нарушители с удовольствием заплатили бы и сами.

Преувеличены и слухи о том, что данный законопроект имел узкую направленность против лиц конкретной профессии — журналистов, вместе с которыми могли пострадать и простые блоггеры, как и то, что он направлен на защиту сильных мира сего; последним вряд ли нужен резонанс по поводу репрессированных «сетевых хомячков» — простых сплетников XXI в.

Другой вопрос: мера ответственности за клевету, обусловленная широтой ее распространения: согласитесь, что у сотрудников СМИ возможности по распространению негативной информации о том или ином человеке куда больше, чем у рядового гражданина, у которого «спектр» средств для ее «обнародования» с советских времен, помимо традиционного забора, расширился лишь забором виртуальным: своим блогом, «надпись» на котором прочитает отнюдь не каждый виртуальный прохожий.

Как пишет «Власть денег»: «Если в традиционных СМИ «чернуха» требует особого подхода, то с помощью специализированных интернет-ресурсов запятнать репутацию врага можно в самые сжатые сроки (в течение часа после обращения) и в самых нелицеприятных выражениях. Из сотни сайтов, работающих «сливными бачками», 15–20 ресурсов общественно-политической и криминальной направленности делают погоду на украинском рынке информационных войн».

И уж совсем не стоит путать понятия «клевета», «оскорбление» с одной стороны и «оценочные суждения» — с другой. Право использовать их, в том числе в СМИ, никто не отменял. К оценочным суждениям относятся высказывания, не содержащие фактических данных резко негативного характера о человеке (убийца, вор), как, например, критика, оценка действий, употребление языковых средств наподобие сатиры, гиперболы, аллегории, известных практике Европейского суда по правам человека, юрисдикция которого обязательна в Украине. Оценочные суждения не подлежат опровержению и доказыванию их правдивости.

В последнем случае форма определяет содержание: граница дозволенного лежит в дилемме «талантливо — неталантливо». Талантливая критика может быть изящной по форме, но убийственной по содержанию и, соответственно, формировать определенное отношение общества к её «предмету».

и уважать себя заставить…

Начиная с первой своей поездки на продвинутый Запад и слушая очередную риторику на тему европейских ценностей, уже более 20 лет задаюсь вопросом: почему бы нам не закрепить их (ценности) на законодательном уровне? Например, в той же Германии понимают, что люди для того, чтобы днем работать, ночью должны спать. 10 лет проживя под свободным от трудовых и прочих обязанностей соседом и попросту оттуда сбежав, я по сей день не знаю, как у нас «законным» путем можно добиться реализации своего права на отдых (хотя бы ночью). Ведь вопрос не в том, что кто-то предпочитает днем спать, а ночью собирать за столом друзей-единомышленников, — вопрос в том, что понятие «тунеядство» не только исчезло из УК Украины (состав преступления «тунеядство» был предусмотрен УК УССР в редакции 1960 г., как и клевета и оскорбление) и потеряло свою негативную смысловую нагрузку, но и фактически ушло из нашего лексикона как устаревшее — своего рода атавизм социализма.

Если с соседями нам «не повезет» — уважать себя и свой труд мы их не заставим, поскольку уважение — это не принудительная функция, а заставить можно только бояться.

То же самое и с культурой: не зря ведь советский литературовед Ю. Лотман назвал ее системой запретов. Последствия их отсутствия мы видим на многих примерах, когда «выдающимся» деятелем мировой «культуры» можно стать в 5 мин, просто сделав нечто непотребное в храме, музее, биб­лиотеке или другом «подходящем» для такого перформанса месте. Тем более, что его вынужденные зрители (тамошние завсегдатаи), если и не устроят артистам овацию, то ничего плохого не сделают уж точно: они ж законопослушные граждане, куда им! Пусть в судах доказывают, почему им данная инсталляция не понравилась — только потешат своей ограниченностью продвинутую мировую общественность.

Которая, кстати, гневно заклеймила попытку рекриминализации клеветы в Украине (при этом у себя дома даже не поднимая вопрос о ее ДЕкриминализации), например: «в этой инициативе о криминализации клеветы мы видим четкие и согласованные усилия по ограничению свободы слова и свободного освещения избирательной кампании в Украине», — заявил президент Freedom House Девид Крамер.

Комиссар Совета Европы по правам человека Нилс Муйжниекс пошел дальше и призвал украинских депутатов отозвать законопроект, предполагающий запрет пропаганды гомосексуализма: «Украина нуждается в усилении мер для улучшения борьбы с гомофобией».

Будем послушны — обратимся к «их» опыту по защите личности и других ценностей и ответим на вопрос:

Как закалялась демократия?

Есть исторический анекдот о том, что средневековый французский парламентарий, размахивая в полемике руками, задел нос соседа. Сосед подал на него в суд. Парламентарий, размахивавший руками, сказал: «Я имею право размахивать руками!» Но решение парижского суда XII в. было однозначно: «Ваша свобода размахивать руками заканчивается там, где начинается свобода чужого носа».

Поскольку нашему обществу, несмотря на его демократизацию, не хватает общей культуры и нравственных самоограничений, то, очевидно, должны быть ограничения принудительные: из стран постсоветского пространства только Таджикистан недавно исключил из своего Уголовного кодекса ответственность за клевету. Рекриминализация преступлений против основных неимущественных прав личности состоялась в Беларуси и в России. В развитых странах уголовная ответственность действует исторически. Например, в США возможно применение очень суровых наказаний за клевету: до 10 лет лишения свободы и штраф до 250 тыс. дол., но при этом свобода слова также защищена, но в жестких рамках правового поля.

В Великобритании клевета расценивается как преступление против общественного порядка. Там разделяют четыре ее вида: богохульство, диффамационный пасквиль (клеветническая статья в СМИ), непристойный пасквиль и пасквиль, распространяемый в мятежных целях. В качестве наказаний предусмотрены тюремный срок или штрафы. В Германии по обвинению в клевете можно получить 5-летний тюремный срок, в Китае — 10 лет, а в Японии для того, чтобы оказаться за решеткой на срок до 3 лет, необязательно даже «клеветать»: достаточно придать гласности некие факты, независимо от того, имели ли они место в действительности — диффамацию. Во Франции предусмотрена уголовная ответственность за клеветнический донос (5 лет тюрьмы и 45 тыс. евро штрафа), а также непубличную диффамацию (штраф до 38 тыс. евро) и публичную диффамацию (до 45 тыс. евро).

Так что здесь мы как раз только еще собирались равняться на Запад, и уж очень нескоро его догоним. При существующем в обществе запросе на примитив вряд ли приходится надеяться на самопроизвольное облагораживание нашего информационного поля в добровольном порядке. Как метко сказал в своем интервью еще лет 10 назад В. Пелевин: «я не считаю своей функцией воспитание читателя — этим должны заниматься телевидение и прокуратура».

Ирина КИРИЧЕНКО,

юрист ЮФ «Ильяшев и Партнеры»

 
© 2018 Ilyashev & Partners / Mobile version