укр eng рус

Content on this page requires a newer version of Adobe Flash Player.

Get Adobe Flash player

Последние новости
Отзывы
Chambers Europe

«Недавно фирма провела консультирование по ряду фармацевтических дел. Многие соглашаются, что данная команда «движется в правильном направлении, особенно впечатляет ее работа в фармацевтической отрасли».

 

Максим Копейчиков: Суды все чаще принимают сторону банков

11.02.2014

Максим Копейчиков, адвокат, партнер ЮФ «Ильяшев и Партнеры»
Источник: Лига

- Максим, расскажите о практике судебных споров по банковским кредитным договорам: каковы наиболее «популярные» требования банков, заемщиков и результаты таких споров?

- Все мы знаем, чего хотят банки — они хотят вернуть свои деньги. Наиболее популярное требование банков — взыскание суммы кредита, процентов, пени, штрафов. Второе по популярности — обращение взыскания на предмет залога/ипотеки. К сожалению, не всегда удовлетворение исковых требований и открытие исполнительного производства по вступившим в законную силу решениям приводит к реальному взысканию денег. Поэтому иногда более перспективно обратить взыскание на те или иные активы заемщика. В таких случаях речь идет об обращении взыскания на предмет залога или ипотеки. Это можно делать разными способам. Ранее судебные решения, как правило, предусматривали только продажу залогового имущества с торгов. Но после того как Верховный Суд определил, что способы удовлетворения требований залогодержателей и ипотекодержателей, предусмотренные соглашением о внесудебном урегулировании, могут применяться и в судебном порядке, механизм судебной защиты нарушенных прав банков стал более эффективным.

Что касается требований заемщиков, то чаще всего они стараются либо признать недействительным кредитный договор (чтобы исключить начисление процентов или поменять валюту кредита), либо пытаются оспорить договор, которым обеспечены требования по кредитному соглашению.

Чаще всего заемщики стараются либо признать недействительным кредитный договор (чтобы исключить начисление процентов или поменять валюту кредита), либо пытаются оспорить договор, которым обеспечены требования по кредитному соглашению

- Расскажите о самых громких делах, связанных с подобными спорами.

- Тут есть, где развернуться, потому что львиная доля крупнейших споров банков с заемщиками — это споры, которые вела юридическая фирма Ильяшев и Партнеры. Это, прежде всего, дела, связанные с работой для банка Надра и БТА Банка (в случае последнего — взыскание задолженности по кредитам, выданным в период руководства банком Мухтаром Аблязовым).
В случае с банком Надра, прежде всего, речь идет о спорах с компаниями, связанными с бывшими акционерами банка, которые должны финучреждению огромные суммы. В подробности вдаваться не буду, потому что подавляющее большинство этих процессов еще идут.

Также мы вели огромное количество менее резонансных дел для других украинских и зарубежных банковских учреждений. Из крупных дел, которые специалисты компании «Ильяшев и Партнеры» не вели или вели лишь на определенном этапе, можно назвать споры Укрсоцбанка с Пузатой Хатой, группой компаний ИСА Прайм Девелопментс. Еще из самого громкого можно упомянуть споры банков с компаниями группы АИС и иски различных банковских учреждений к компании Хекро Пэт Лтд. Перипетии большинства этих дел достаточно подробно описывались в средствах массовой информации.

- Расскажите о практике судебных решений относительно запрета подписывать кредитный договор без письменного согласия супруга/супруги и поручителя.

- Что касается поручителя — его согласие на подписание кредитного договора не требуется. Поручитель обычно принимает условия кредитного договора как данность. Другое дело, что изменение условий основного договора, ведущее к увеличению обязательств, без согласия поручителя приводит к тому, что поручительство прекращается.

Относительно согласия супруга — Высший специализированный суд еще в 2012 году определил, что хотя статья 65 Семейного кодекса требует согласия супруга на сделки, связанные с распоряжением имуществом, — кредитный договор не является таковой сделкой. Соответственно, для заключения кредитных договоров согласия супруга не требуется. Но, что является важным и что тоже в своем решении прописал Высший спецсуд, — предполагается, что сделка совершается одним из супругов в интересах обоих супругов. Соответственно, если банк хочет взыскать сумму долга с обоих супругов, он должен доказать, что денежные средства были использованы в интересах обоих. Правда, некоторые низшие суды используют это решение очень ограничено — лишь ту часть, где говорится, что согласия супруга на кредитные сделки не требуется. При этом обязанность кредитора доказывать, что средства были использованы в интересах обоих супругов, судами зачастую игнорируется.

- Какова практика судебных решений относительно взыскания суммы долга и залога с должника или поручителя после ликвидации должника-физлица-предпринимателя, должника-юрлица.

- Тут уже разобрался не только Высший специализированный, но и Верховный Суд. Суть решений проста: нет должника — нет взыскания, прекращаются все обязательства.

Мы всегда рекомендуем своим клиентам-банкам увеличивать срок исковой давности как минимум до пяти лет.

- Расскажите о практике судебных решений относительно начисления процентов по займам после завершения срока действия кредитного договора.

- Подобных споров очень много. Как обычно, дьявол кроется в деталях, а именно — в формулировках договоров. В кредитном договоре может быть прописан определенный процент за пользование чужими средствами после окончания срока действия этого самого договора. Были прецеденты, когда суды удовлетворяли требования кредиторов о доначислении процентов в размере, установленном кредитным договором, поскольку самим договором прямо установлено, что проценты начисляются до момента фактического расчета.

Есть другая позиция, согласно которой по окончании срока действия кредитного договора, согласно Гражданскому кодексу, за пользование чужими средствами начисляется процент в размере учетной ставки НБУ.

Было у нас несколько знаковых дел, когда формулировки договоров оказались достаточно убогими: мол, начисление процентов по данному договору прекращается в срок, установленный в соответствующем пункте договора. То есть, был четко установлен день прекращения начисления процентов. И суды встали на позицию заемщика. Таким образом, клиент банка избежал начисления процентов за период с момента окончания действия договора до момента фактического взыскания.

- Что говорит закон о сроках исковой давности по кредитно-депозитным судебным спорам?

- Существует общее правило: срок исковой давности — три года, кроме случаев, когда он может быть увеличен по соглашению сторон. И многие банки этим пользуются. Мы всегда рекомендуем своим клиентам-банкам увеличивать срок исковой давности как минимум до пяти лет. Хотя банки стали более дисциплинированными, и случаев, когда их юристы забывают вовремя подать иск, уже практически нет. В отношении специальной исковой давности, установленной Гражданским кодексом для требований о взыскании неустойки, также проблем, как правило, не бывает. Правда, случались прецеденты применения судами ч. 6 статьи 232 Хозяйственного кодекса, ограничивающей срок исковой давности по доначислению процентов и взысканию задолженности шестью месяцами. Хотя высшие судебные инстанции неоднократно обращали внимание на то, что в подобных случаях следует использовать нормы Гражданского кодекса.

Ситуация нормализуется — кредиторы начинают чувствовать себя более защищенными.

- Каковы основные риски заемщиков и поручителей в судах?

- Проблема у них одна — и она находится вне судебной плоскости: они не могут или не хотят исполнить свои финансовые обязательства перед банком. Риски они взяли на себя, соответственно, в момент заключения кредитного договора или в момент заключения договора поручительства. Поэтому то, что происходит в судах, связано с наступлением этих рисков. Об этих рисках заемщики и поручители знали задолго до их наступления. Другое дело, что, может быть, они не учли все факторы, которые могут влиять на реальную ситуацию.

Что касается сугубо судебных рисков заемщиков и поручителей — я бы обратил внимание на то, что некоторые банки, в том числе с подачи отдельных юридических фирм, в гражданско-правовой составляющей пытаются обнаружить уголовную. Учитывая тот факт, что после принятия нового Уголовного процессуального кодекса возбуждать уголовные дела (хотя это уже устаревший термин — сейчас речь идет об открытии уголовного производства) стало значительно проще, многие банки этим пользуются. Собственно, они пользовались этим и при старом УПК. Очень часто с сугубо гражданскими, хозяйственными процессами сопряжены уголовные процедуры, когда банки пишут заявления о совершении заемщиками и поручителями мошеннических действий. И я не могу сказать, что это всегда неправда. Есть примеры, когда мошеннические мотивы заемщиков очевидны.

- Какой, по Вашему мнению, будет судебная практика по спорам должников и кредиторов в 2014 году?

- Сейчас практика очень сильно меняется в пользу банков. Этот тренд начался еще в 2010 году. Более того, с этим связана нынешняя тенденция приобретения коллекторских компаний, владеющих большими портфелями кредитов, и банков со значительным размером «плохой», но обеспеченной залогами задолженности. Это, на мой взгляд, говорит о том, что профессионалы, близкие к ежедневной судебной практике, почувствовали перемену в настроениях судов, которые в спорах с заемщиками все чаще принимают сторону банков. И разовые решения Верховного Суда, которые многие трактуют как явную борьбу с банками, я бы так не трактовал. На мой взгляд, ситуация нормализуется — кредиторы начинают чувствовать себя более защищенными.
Профессионалы, близкие к ежедневной судебной практике, почувствовали перемену в настроениях судов, которые в спорах с заемщиками все чаще принимают сторону банков.

- Что необходимо сделать на законодательном уровне, чтобы практика судебных кредитно-депозитных споров была более успешной?

- Говоря о том, что необходимо сделать на законодательном уровне, необходимо определиться, до какой степени нужно детализировать законы. Стоит помнить, что закон — это нормативно-правовой акт высшей юридической силы, который регулирует только базовые правоотношения в той или иной отрасли. А конкретную наполняемость законодательных норм создает юридическая практика. Поэтому то, что сейчас делают Верховный и Высший специализированный суд, — это, по сути, наполнение содержанием закона.

Возможно, не мешало бы внести отдельные редакционные правки в закон об ипотеке, закон об обеспечении требований кредиторов и регистрации обременений.

- Насколько серьезными должны быть эти правки?

- Вернемся к уже сказанному. К примеру, возможность использования в судебном порядке инструментов внесудебного урегулирования споров по взысканию кредитной задолженности, по сути, легализована только позицией Верховного Суда. С точки зрения буквы закона об ипотеке, взыскание задолженности в порядке исполнения судебного решения осуществляется путем продажи заложенного имущества на открытых торгах. При этом в другой статье этого же закона написано, что в решении суда определяется способ взыскания. Но, если доступен только один способ взыскания, то какой смысл нормы о возможности определения такого способа судом?

Суд системно подошел к толкованию этих норм. Было бы глупо, если бы суд, юрисдикция которого распространяется на все правоотношения в государстве, не имел право удовлетворить исковые требования о взыскании долга путем обращения залогового имущества в собственность залогодержателя, а во внесудебном порядке это было бы возможно.

Кроме того, хорошо бы усовершенствовать нормы статей Закона об обеспечении требований кредиторов и регистрации обременений, регулирующие способы обращения взыскания при разных видах обеспечения.

 
© 2017 Ильяшев и Партнеры / Мобильная версия