укр eng рус
Последние новости
Отзывы
Chambers Europe

«Недавно фирма провела консультирование по ряду фармацевтических дел. Многие соглашаются, что данная команда «движется в правильном направлении, особенно впечатляет ее работа в фармацевтической отрасли».

 

Запрет рекламы как победа сил добра над силами разума

19.02.2011

Аптека, 28 февраля 2011
http://www.apteka.ua/article/73240

Могла ли мысль в созданье жизнь вдохнуть?
«Была в начале Сила». Вот в чем суть.
(Гете, Фауст. Перевод Б. Пастернака)

Одной из самых острых и горячо обсуждаемых тем на 6-й конференции «ФАРМАЦЕВТИЧЕСКИЙ РЫНОК УКРАИНЫ 2010–2011 гг. ВЕКТОРЫ ДВИЖЕНИЯ ПО СПИРАЛИ» была тема рекламы лекарственных средств в целом и ее возможного запрета в частности.

Первый «звонок» уже прозвенел: Верховной Радой Украины 21.12.2010 г. в первом чтении был принят самый радикальный из ограничиваю­щих рекламу лекарственных средств законопроек­т — № 7007 от 21.07.2010 г. «О внесении изменений в некоторые законодательные акты в сфере здраво­охранения (относительно усиления контроля за обращением лекарственных средств, пищевых продуктов для специального диетического потребления, функциональных пищевых продуктов и диетических добавок)», который предполагает полный запрет рекламы лекарственных средств, в связи с чем предусмотрено внесение соответствующих изменений в нормы 4 законов Украины. Так, новыми редакциями ст. 26 Закона Украины о лекарственных средствах и ст. 21 Закона Украины «О рекламе» реклама лекарств запрещена.

«Запретная» тема пропиарена и проговорена журналистами и фармацевтами, юристами и экономистами: все едины во мнении, что ни к чему хорошему это не приведет, а ударит в первую очередь по бюджету, в результате чего пострадаю­т те самые пациенты, за кого якобы так радеют авторы законопроекта.

Но мы сейчас не об этом, а о том, как же это могло с нами произойти и что делать, если этот закон в конечном итоге вступит в силу.
История Faustrecht («кулачного права»)

Добро должно быть с кулаками…
М. Светлов

Пояснительную записку к законопроекту № 7007 писали явно люди сентиментальные, движимые бескорыстным стремлением облагодетельствовать своих непутевых сограждан, перекрыв для них основные информационные каналы поступления «опиума для народа» — легкодоступной и неправдивой рекламы лекарственных средств, уводящей несознательных трудящихся от правдивых, но труднодоступных врачей в мир грез и иллюзий, где «одна таблетка — и вы здоровы!»… Поэтому, только «запрет!», поскольку «на законодательном уровне созданы предпосылки для того, чтобы недостаточно и неверно осведомленные и, как правило, необразованные в медицинских вопросах потребители, доверяя рекламе, занимались самолечением, а также лечили своих детей с помощью лекарств, медицинских изделий, биологически активных добавок без предварительных консультаций со специалистами. Такая ситуация представляет прямую угрозу здоровью нации и ее генофонду».

Всю свою сознательную жизнь задаюсь вопросом: почему «добро» у нас понимается только как система запретов и вмешательства в чью-то личную жизнь?

Даже в энциклопедии написано: «Добро — понятие нравственности, означающее намеренное стремление к бескорыстной помощи ближнему, а также незнакомому человеку, животному и растительному миру»… «…мир не удовлетворяет человека, и человек своим действием решает изменить его» (В.И. Ленин /Полн. собр. соч., 5-е изд., т. 29, с. 195).

Так что же, теперь из-за этой «любви к ближнему» (причем в качестве оного выбран явно не совсем дееспособный украинский пациент или же, как минимум, неграмотный, раз он не может даже инструкцию к безрецептурному лекарству прочитать), пренебречь законами конкуренции? Ведь реклама (качественная и добросовестная, конечно) — один из самых действенных ее инструментов.

А конституционное право граждан на информацию? Почему за ней я должна теперь буду обращаться к посреднику (врачу)? И что мне, извините, за это будет? (Это я об отсутствии у нас системы медстрахования и реимбурсации). Ведь очень правильно говорится в рекламе нескольких противопростудных препаратов: «некогда болеть!» (ввиду надвигающегося принятия нового Трудового кодекса это тем более правильно: болеть (и по врачам ходить) нам некогда, да зачастую и незачем).

И неужели из всех постсоветских стран в плане запрета рекламы лекарственных средств как вида информации о них, нам наиболее близок опыт Азербайджана, и нам обязательно его нужно повторить?

Но мы не учитываем специфику информационного пространства, в частности, условность его границ. Так, когда в Узбекистане запретили рекламу пива, это привело лишь к падению продаж его национальных марок, в то время как продажи российских марок пива, реклама которых беспрепятственно шла по российскому телевидению, транслируемому в Узбекистане, остались в том же объеме.

Или в качестве заслона «зловредной» рекламы лекарств мы опустим «железный занавес» и признаем, что ничего нет лучше теории «военного коммунизма», и у нас в «отдельно взятой стране» эта теория, наконец, органично облечет практику? Для начала в канун столетнего юбилея Великой октябрьской революции, давно растерявшей все свои «завоевания», нас строем пытаются загнать в медучреждения — то есть, теория начинает работать…

Впрочем, корни «закона силы» лежат еще глубже: понятие «кулачное право» восходит к немецкому Faustrecht — самой распространенной в XI–XIII вв. форме решения споров и конфликтов — силой кулака и оружия (кто сильнее, тот и прав!).

Как водится, тему добра в самом гуманном в истории человечества государстве наиболее ярко выразили поэты. Исторический анекдот гласит, что «слоган» «Добро должно быть с кулаками» в 1959 г. предложил студентам Литинститута как тему для упражнения советский поэт Михаил Светлов, а его ученик Станислав Куняев ее развил и закончил словами:

«И смысл истории — в конечном,
В добротном действии одном:
Спокойно вышибать коленом
Не уступающих добром!».
«Мускулистый либерализм»

Я добрый был. Недолго это было.
Меня ломала жизнь и в зубы била.
Е. Евтушенко, «Злость»

Кажется, термин «мускулистый либерализм» ввел Д. Кэмерон, говоря о крахе утопических идей мультикультурализма. То есть, даже толерантный Запад приходит к мысли о применении силы… Вопрос только, в каком направлении. Но если Д. Кэмерон предлагает направить ее на борьбу с экстремизмом, то с кем и с чем борются наши чиновники и нардепы? Причем, еще никогда они не проявляли такого единодушия, дополняя друг друга в аргументации запрета рекламы лекарственных средств.

Так, председатель Госинс­пекции по контролю качества лекарственных средств МЗ Украины Алексей Соловьев обосновывает необходимость запрета на рекламу лекарственных средств растущим объе­мом поддельных лекарств «90% подделок находится в сегменте препаратов, активно рекламируемых по телевизору, а 70% из них — это ТОП-10 по объе­му продаж». Таким образом, не будет рекламы — не будет подделок.

Свое требование ввести запрет на рекламу депутаты Киеврады обос­новали не только радением за наше здоровье, но и потребительский кошелек: они выяснили, что почти половина препаратов, купленных без назначения врача, приобретены без какой-либо в них необходимости. То есть, «граждане тратят более 4 млрд грн. (по 87 грн. на каждого в год) напрасно».

А руководство Антимонопольного комитета Украины (который в прошлом году сменил трех председателей), судя по всему, не видит ни одной добросовестной рекламы лекарственных средств, поскольку любую рекламную метафору пытается квалифицировать как информацию, вводящую в заблуждение.

Позвольте, но зачем же тогда так однобоко выбирать рекламируемый «товар»? Мне недавно по дороге в суд очень поднял настроение рекламный плакат: «Одягни коханого в рушник!»… Но если опустить эмоции и подойти с точки зрения формальной логики, это же прямое введение в заблуждение с попыткой причинения вреда здоровью (середина февраля на дворе!).

Однако вернемся от популистских призывов к запрету в правовое поле и вспомним, что реклама препаратов ОТС-группы разрешена Директивой Европейского Парламента и Совета ЕС 2001/83/ЕС от 06.11.2001 г., основные положения которой имплементированы в украинское законодательство о лекарственных средствах.

Как страна — член ВТО Украина должна также выполнять предписания международных договоров, участницей которых она является, например, в части «национального режима» — обес­печения одинаковых правил игры для «своих» и «чужих» операторов рынка.

Поэтому, определившись со своим «европейским выбором», Украина не может, как, например, Россия, «плавно закрывать рынок для импортных лекарств, развивая собственную фармацевтическую промышленность», о чем недавно заявил премьер-министр России Владимир Путин в ходе «прямой линии» с гражданами страны.

В то же время можно было бы обратить взгляд еще восточнее и «позаимствовать» суть нескольких положений Закона о лекарственных средствах Республики Казахстан.

Право на информацию о лекарственных средствах отнесено законом о лекарственных средствах Казахстана к основным правам граждан страны в сфере обращения препаратов.

В то же время, ст. 31 предусмотрено, что информация о новых лекарственных средствах, допущенных к использованию на территории Республики Казахстан, о лекарственных средствах, не прошедших государственную регистрацию, не соответствующих требованиям законодательства Республики Казахстан, об отзыве решения об их государственной регистрации, а также о лекарственных средствах, отпускаемых по рецепту врача, предоставляется в специализированных печатных изданиях, предназначенных для медицинских и фармацевтических работников.

То есть, законом обес­печено право граждан на информацию о препаратах, но предусмотрены и меры по минимизации рисков, связанных с оперированием информацией с ограниченным доступом.

Также «допускается использование любых материальных носителей информации о лекарственных средствах, позволяющих хранить, передавать и использовать эту информацию без искажений». Относительно требований к рекламе лекарственных средств — в ст. 32 Закона о лекарственных средствах Республики Казахстан они сформулированы настолько четко, что хотелось бы части 3 и 4 и пункты 1 и 6 ч. 5 этой статьи позаимствовать без купюр:

3. Реклама лекарственных средств, отпускаемых по рецепту врачей, в том числе содержащих наркотические средства, психотропные вещества и прекурсоры, может осуществляться только в специализированных печатных изданиях, предназначенных для медицинских и фармацевтических работников.

Запрет рекламы как победа сил добра над силами разума4. Реклама лекарственных средств не должна содержать сравнения с другими лекарственными средствами, вводить потребителей в заблуждение посредством злоупотребления их доверием, в том числе в отношении характеристик лекарственного средства, таких как состав, способ изготовления, потребительские свойства, стоимость (цена), предполагаемые результаты применения, результаты исследований и испытаний.

5. Запрещается:

1) реклама лекарственных средств, не зарегистрированных в Республике Казахстан;

6) использование медицинских работников, уполномоченных назначать лекарственные средства, в качестве рекламораспространителей, за исключением случаев распространения информации о лекарственных средствах с научной или образовательной целью».

Но при том, что реклама лекарств в Республике Казахстан не запрещена, их «рядовой потребитель» имеет право на:

* «возмещение вреда, причиненного их здоровью неправильным назначением, реализацией и применением медицинскими и фармацевтическими работниками лекарственных средств;
* получение от субъектов в сфере обращения лекарственных средств полной информации о безопасности, эффективности и качестве назначаемых и реализуемых лекарственных средств;
* отказ от применения лекарственного средства в случае сомнения в его безопасности, эффективности и качестве, за исключением случаев, предусмотренных в подпункте 2 статьи 16 настоящего Закона» (части 3, 4 и 6 ст. 15 Закона);

Согласно же ст. 16 этого Закона («Обязанности граждан в сфере обращения лекарственных средств»), граждане Казахстана обязаны:

1) соблюдать законодательство о лекарственных средствах;

2) принимать лекарственные средства в случае установления у них заболевания, входящего в перечень заболеваний, представляющих опасность для окружающих, определяемый Правительством Республики Казахстан».

То есть, логика прав и корреспондирующих им обязанностей гражданина Казахстана проста: тебе обеспечивается право на доступ к информации о лекарственных средствах, в том числе назначенных врачом, ты можешь усомниться в правильности такого назначения и отказаться от этого лечения, но только в том случае, если твое заболевание касается только тебя и не представляет опасности для окружающих, то есть иных граждан республики, имеющих право на безопасность, в том числе от заражения, например, туберкулезом.

Неужели с точки зрения украинских нардепов и компетентных в области экономической конкуренции органов реклама лекарств — проблема, более опасная для украинцев чем, например, угроза эпидемии туберкулеза?! Может быть, ответ в том, что наши пламенные борцы с рекламой лекарств не принадлежат к «иным гражданам», для которых существует опасность инфицирования?

Как «иная гражданка», я хорошо понимаю, что лишить меня доступа к информации и заставить бегать за рецептом на анальгин гораздо легче и показательнее, чем обязать лечиться определенную прослойку населения, тем самым обезопа­сив своих граждан.

Но тут же надо проявить определенные усилия, а «везде, где требовалось усилие, умирало желание» (П. Санаев, «Похороните меня за плинтусом»).
Когда смолкнут колокола

Добро, зловеще завывая,
Рогами тучи задевая,
Все ближе подползает к нам!
Д. Багрецов, «Добро»

Итак, если проект № 7007 будет окончательно принят и подписан, остается, наверное, чисто теоретическая опция — конституционное представление в Конституционный Суд (КС) Украи­ны по вопросам его конституционности (не так уже это и нереально: как показывает, например, практика Европейского суда, обратившиеся туда наши граждане, исчерпавшие все способы защиты своих прав в отечественной системе правосудия и подав иск к государству — в основном выиграли. А те, кто все силы выплескивал в эмоции — доказать свою правоту не смогли).

Согласно ст. 150 Конституции Украины к полномочиям КС Украины относится, в частности, решение вопросов о соответствии Конституции Украины (конституционности): законов и других правовых актов Верховной Рады Украины.

По смыслу п. 1 части первой ст. 39 Закона орган, должностное лицо, которые направляют конституционное представление, обязательно должны иметь на это соответствующее право, предусмотренное Конституцией или законами Украины. Так, субъектами такого права являю­тся Президент Украины, не менее чем 45 народных депутатов Украины (подпись депутата не отзывается), Верховный Суд Украины, Уполномоченный Верховной Рады Украины по правам человека, Верховная Рада Автономной Рес­публики Крым.

При предоставлении сведений о правовом акте, конституционность которого (отдельных его положений) оспаривается, необходимо принимать во внимание, в частности, следующее.

При оспаривании положений акта, которым в другой нормативный акт вносятся изменения, необходимо учитывать, что эти положения после вступления их в силу становятся неотъемлемой частью норм, в которые внесены изменения. Поэтому на предмет соответствия Конституции Украины (конституционности) оспариваются не положения нормативного акта, который вносит изменения, а акта, в который внесены изменения. При несоблюдении этого требования Конституционный Суд Украины констатирует, что субъект права на конституционное представление неверно указал номер, дату и сведения об опубликовании правового акта.

Но из этого общего правила есть исключения. Обжалованию относительно соответствия Конституции Украины (конституционности) подлежат положения актов о внесении изменений в другие правовые акты в случае, если акт о внесении изменений исключает из редакции акта, который изменяется, отдельные нормы или отдельные положения нормы.

Также ключевым в контексте конституционного представления является правовое обоснование несоответствия Конституции Украины (конституционности) того или иного правового акта (его отдельных положений), соблюдение конституционной процедуры рассмотрения, принятие или обретение им действия. Субъект права на конституционное представление должен привести убедительные доводы в подтверждение. Не считается обоснованием простая ссылка на статьи Конституции без четкого указания, в чем состоит несоответствие им положений нормативного акта или в чем состоит нарушение требований Конституции при его принятии.

Аргументы конституционного представления должны четко указывать на несоответствие упомянутых нормативных актов конкретным положениям Основного Закона или их совокупности.

К вопросу о соответствии норм действующего законодательства принципам и нормам Конституции Украины относительно прав и свобод человека и гражданина.

В таких случаях в конституционном представлении должно быть показано наличие спорных вопросов относительно конституционности принятых и обнародованных в установленном порядке законов, других правовых актов; спорных вопросов относительно конституцион­ности правовых актов, выявленных в процессе общего судопроизводства; спорных вопросов относительно конституционности правовых актов, выявленных органами исполнительной власти в процессе их применения и Уполномоченным Верховной Рады Украины по правам человека в процессе его деятельности (ст. 82 Закона). Такие спорные вопросы возникают при наличии признаков того, что принятые законы или другие нормативные акты ограничивают, мешают реализации или прямо нарушают права, свободы человека и гражданина, закрепленные, в частности, в разделе II Конституции Украины.

Практика принятия КС Украины постановлений об отказе в открытии конституционного производства по внесенным конституционным представлениям свидетельствует, в частности, о наличии следующих наиболее типичных ошибок и упущений, допускаемых их авторами при их представлении в КС:

* в конституционных представлениях не отмечается, в чем конкретно состоит несоответствие оспариваемого акта (отдельных его положений) Конституции Украины;
* формальное упоминание положений Конституции Украины не свидетельствует о неконституционности правового акта;
* обоснование, содержащееся в конституционном представлении, базируется на предположениях.

Однако, до этого может и не дойти, если мы от обсуждения неминуемого катаклизма перейдем к действиям по его недопущению. Ведь «я был опять, как вижу, с толку сбит: «В начале было Дело» — стих гласит…» (Гете, Фауст. Перевод Б. Пастернака).

 
© 2017 Ильяшев и Партнеры / Мобильная версия