укр eng рус

Content on this page requires a newer version of Adobe Flash Player.

Get Adobe Flash player

Recent news
References
Chambers Europe

“The team was recently visible advising on a number of pharmaceutical cases. Sources agree that the team is “moving in the right direction” and are particularly impressed by its work in the pharmaceutical sector”.

 

Take, Take a Snap of It, Photographer …

20.01.2012

This content is available only in original language of publication – Russian.

Зеркало недели, 20 января 2012

http://zn.ua/LAW/ty_snimi,_snimi_ego,_fotograf-95985.html

Использование современных цифровых аудио-, видеотехнологий для защиты гражданами своих прав в повседневной жизни стало объек­тивной реальностью последних лет. Водители записывают на видео и выкладывают во Всемирную паутину действия работников ГАИ, в том же Харькове пассажиры снимают на камеры мобильных телефонов нарушения водителей маршруток. Вот и МВД (устами предыдущего минист­ра) неоднократно высказывалось о целесообразности повсеместного внедрения практики обоюдной видеофиксации взаимодействия водителей с сотрудниками ГАИ.

20 октября 2011 года Консти­туционный суд Украины вынес решение №12-рп/2011 по конс­титуционному представлению Службы безопасности Украины относительно официального толкования положения части третьей статьи 62 Конституции Ук­раины. Речь идет об утверждении, что обвинение не может основываться на доказательствах, полученных незаконным путем. Суд разъяснил, что указанные положения Основного Закона следует понимать так, что обвинение в совершении преступления не может основываться на фактических данных, полученных в результате оперативно-розыскной деятельности уполномоченного на то лица без соблюдения конституционных положений или с нарушением порядка, установленного законом, а также полученных путем совершения целенаправленных действий по их сбору и фиксации с применением средств, предусмотренных Зако­ном Украины «Об оперативно-розыскной деятельности», лицом, не уполномоченным на осуществление такой деятельности.

При этом, в соответствии с упомянутым решением Консти­туционного суда Украины, фактические данные о совершении преступления или подготовке к нему могут быть получены не только в результате оперативно-розыскной деятельности уполномоченных на это лиц, но и случайно зафиксированы физическими лицами, которые выполняли собственные (частные) фото-, кино -, видео-, звукозаписи, или видеокамерами наб­людения, расположенными как в помещениях, так и извне. Оценивая на предмет допустимости в качестве доказательств по уголовному делу фактические данные, содержащие информацию о совершении преступления или подготовке к нему, суды, помимо всего прочего, должны учитывать инициативный или ситуативный (случайный) характер действий физических или юридических лиц, а также их цель и направленность действий при фиксировании указанных данных.

Реакция средств массовой информации не заставила себя долго ждать. В частности, автору этих строк доводилось видеть публикации под названием «конец журналистским расследованиям», заявления народных депутатов Украины о том, что, к примеру, теперь не имеют никакой доказательственной силы записи грабежа, снятые камерой видеонаблюдения магазина, о неизбежном развале доказательной базы ряда резонансных дел, в частности, «дела Ландика», о том, что решение КСУ запрещает фиксировать на видео дейст­вия сотрудников милиции и т.п.

Ряд экспертов высказались в том ключе, что резонансное решение принималось Консти­туционным судом Украины в первую очередь с целью «обезвреживания» аудиозаписей бывшего майора Мельниченко, однако его последствием может стать реальное сужение инструментария для доказывания в уголовном процессе.

Так, много шума в отечест­венных СМИ вызвал выложенный в Интернете видеоролик, на котором работник ГАИ заявляет водителю, начавшему снимать действия патрульного экипажа камерой мобильного телефона, что теперь это запрещено. Так ли это?

Как известно, согласно ст. 307 Гражданского кодекса Ук­раины, физическое лицо может быть снято на фото-, кино-, теле- или видеопленку только по его согласию. При этом согласие ли­ца на такую съемку подразумевается (презюмируется) в случае, если съемка проводится на улице, собраниях, конференциях, митингах, а также иных меро­прия­тиях публичного характера.

В соответствии с положением ст. 3 Закона Украины «О милиции» (а ГАИ — государственный орган в системе МВД Украи­ны), деятельность милиции является гласной. Указанной нормой, в частности, закреплена обязанность милиции информировать органы государственной власти и управления, трудовые коллективы, общественные организации, население и средства массовой информации о своей деятельности, состоянии общест­венного порядка и мероприятиях по его укреплению.

Таким образом, одним из принципов дея­тельности милиции является ее (деятельности) гласность.

Кроме того, в понимании действующего законодательства Украины (принятый год назад Закон Ук­раины «О доступе к публич­ной информации») информация, отоб­раженная и задокументированная какими-либо средст­вами на любых носителях в процессе исполнения субъектами властных полномочий своих обязанностей, является публичной, и доступ к ней обеспечивается любым не запрещенным законом способом.
В прошедшем 2011 году на этот счет также высказывались Верховная Рада (в лице комитета по вопросам законодательного обеспечения правоохранительной деятельности), Минюст и МВД Украины.

Следует заметить, что упомянутое право вытекает, в частнос­ти, из положений Всеобщей дек­ларации прав человека, в соответствии с ч. 2 ст. 29 которой при осуществлении своих прав и свобод каждый человек должен подвергаться только ограничениям, установленным законом исключительно с целью обеспечения должного признания и уважения прав и свобод других и удовлетворения справедливых требований морали, общественного порядка и общего благосостояния в демократическом обществе.

Данный принцип, суть которого можно свести к правилу «разрешено все, что не запрещено законом» корреспондируется с положением ч. 5 ст. 55 Консти­туции Украины. Согласно ему, каждый имеет право любыми не запрещенными законом средствами защищать свои права и свободы от нарушений и противоправных посягательств.

В этой связи следует обратить внимание на то, что дейст­вующее (с учетом всех разъяснений и толкований) на сегодняшний день законодательство Ук­раины не содержит запрета относительно аудио-, фото-, видео­фиксации водителями действий работников ГАИ во время несения ими службы или оформления административных материа­лов (при условии, что действия водителя не пре­пятст­вуют выполнению работником ГАИ своих функциональных обязаннос­тей).

Таким образом, съемка гражданами действий сотрудников милиции (в частности, ГАИ) при осуществлении последними своих должностных обязанностей (тем более при совершении ими правонарушений), в том числе с помощью видеокамер и установленных в автомобилях видео­регистраторов, на сегодняшний день является вполне правомерным поведением, которое никак не ограничивается упомянутым выше решением КСУ.
Не следует забывать и о том, что фиксация и опубликование в СМИ (в том числе анонимное размещение в Интернете) записи с тем же недобросовестным инспектором ГАИ, берущим взят­ку из рук водителя, наверняка повлечет проведение в отношении такого работника служебного расследования и неминуемого (в лучшем для него случае) увольнения последнего из органов МВД.

При том, что решение Конс­титуционного суда Украины (не в последнюю очередь в силу
своей ситуативной политической привязки к делу Гонгадзе) дает достаточно много оснований для неоднозначного его толкования и применения, соглашусь с высказывавшимся ранее мнением целого ряда практикующих юристов о том, что оно не привнесло в действующее законодательство ничего нового.

По существу, упомянутый акт дублирует императивы ныне действующего законодательства, суть которых сводится к тому, что оперативно-розыскной дея­тель­нос­тью и собиранием доказательств по уголовным делам должны заниматься иск­лючительно специально уполномоченные на то органы в соответствии с установленной законом процедурой. Правило о недопустимости и невозможности использования доказательств, полученных незаконным путем, ранее также четко и однозначно было закреплено действующей Консти­ту­цией и законами Украины.

Более того, осмелюсь предположить: действующее законодательство Украины (если опустить печальные аспекты повседневной практики его применения) является одним из самых «чистоплотных» в мире в отношении требований к качеству собранных доказательств и очень серьезно защищает права подозреваемого и обвиняемого в уголовном процессе. А доставшимся Украине в наследство «советским» Уголовно-процессуальным кодексом даже в самые «суровые» времена предусматривалась обязательная оценка судом собранных следствием доказательств по конкретному делу на предмет их законности и допустимости. В этой связи забавно и поучительно выглядит недавняя резонансная история, когда налоговое ведомство одного очень развитого европейского государства — члена ЕС, купило у уволенного работника люксембургского банка LGT украденную им базу данных о чиновниках — налоговых «уклонистах», что закончилось для последних показательной расправой с потерей работы, наложением астрономических штрафов и реальными тюремными сроками.

То же самое можно сказать и о расследовании преступлений коррупционной направленности. В частности, доказывание такого преступления, как взятка, связано с необходимостью оперативного сопровождения на стадии приготовления специально уполномоченными органами, что подразумевает обращение лица с заявлением в правоохранительные органы.

Позитивный аспект: представляется, что решение КСУ будет способствовать повышению требований к качеству собранных доказательств по уголовным делам и реальной состязательнос­ти уголовного процесса. Под удар попадают намеренные записи, сделанные гражданами в результате целенаправленных мер, а также использование оперативно-розыскных приемов и техники. Поэтому полагаю, что те же самые записи с видеокамер в торговом зале супермаркета или АЗС так же, как и ранее, будут приниматься судом как законное (при прочих равных условиях) доказательство, если судом будет установлено, что размещение такой видеокамеры в указанном месте не преследовало целью наб­людение/слежку за определенным лицом (выявление определенного преступления и т.п.).

Открытым остается вопрос критериев определения пресловутой грани между целенаправленными действиями и случайностью при принятии судом решения о приобщении конкретных доказательства к материалам дела, поэтому более-менее определенные выводы о последствиях принятия КСУ упоминавшегося решения можно будет сделать после того, как сформируется судебная практика его применения (в контексте принятия/непринятия судом тех или иных аудио-, видеодоказательств) при рассмотрении судами реальных дел, особенно, практика ВССУ по конкретным гражданским и уголовным делам. Полагаю, радикальных изменений не последует, и применяться оно будет в тех или иных «пограничных» ситуациях, то есть, как это часто бывает, от случая к случаю…

 
© 2017 Ilyashev & Partners / Mobile version